Фонограф

Здравствуйте. Я — Фонограф. Прежде чем я расскажу вам свою историю, попробуйте представить себе мир, где звук был мимолётным. Как только произносилось слово, как только звучала нота, они тут же исчезали навсегда, словно дыхание на морозе. Не было способа сохранить смех ребёнка, мудрые слова бабушки или прекрасную мелодию, сыгранную на скрипке. Музыка жила лишь в тот момент, когда её исполняли, а голоса любимых людей оставались только в памяти. Этот мир был полон звуков, но у него не было звуковой памяти. Всё изменилось в одном особенном месте — в лаборатории в Менло-Парке, штат Нью-Джерси. Там работал человек, чьё воображение не знало границ, блестящий изобретатель по имени Томас Эдисон. Он был моим создателем, и именно его неутомимый ум подарил миру возможность слышать прошлое. Его лаборатория была настоящей фабрикой чудес, где идеи превращались в реальность, и именно там, среди проводов, батарей и бесчисленных экспериментов, мне было суждено родиться.

Интересно, что мистер Эдисон поначалу вовсе не собирался меня изобретать. В 1877-м году он был поглощён работой над усовершенствованием телеграфа и телефона — устройств, которые передавали звук на расстояние. Однажды, работая с аппаратом, который записывал телеграфные сообщения на бумажный диск в виде углублений, он заметил нечто удивительное. Когда диск вращался с большой скоростью, игла, скользящая по этим углублениям, создавала звук, похожий на неразборчивую человеческую речь. Это был тот самый момент «Эврика!». Он подумал: если углубления на бумаге могут воспроизводить звук, то, возможно, можно сделать и наоборот? Можно ли записать звук, превратив его в физические отметки, а затем воспроизвести его обратно? Эта мысль захватила его. Он быстро набросал эскиз простого устройства: цилиндр, покрытый оловянной фольгой, мембрана и игла. Он представил, как его голос заставит мембрану вибрировать, а игла прочертит на фольге звуковую дорожку. Затем другая игла сможет пройти по этой дорожке и воспроизвести звук. Он отдал свой эскиз своему самому доверенному механику, Джону Круэзи. Джон, посмотрев на чертёж, с сомнением покачал головой. Идея казалась ему совершенно безумной. «Говорящая машина? Не может быть!» — вероятно, подумал он. Но он безгранично доверял гению Эдисона и пообещал собрать этот странный аппарат. Никто из них тогда не догадывался, что они стоят на пороге одного из величайших изобретений в истории человечества.

И вот меня начали создавать. Джон Круэзи работал несколько дней, и я постепенно обретал форму. Я был довольно простым на вид: тяжёлый латунный цилиндр с вырезанными на нём канавками, установленный на оси. С одной стороны была рукоятка для вращения, а над цилиндром располагался узел с двумя мембранами и иглами: одна для записи, другая для воспроизведения. Самой важной и хрупкой моей частью был тонкий лист оловянной фольги, которым аккуратно оборачивали цилиндр. Именно на этой фольге должна была родиться магия. Наконец, наступил исторический день — 6-го декабря 1877-го года. В лаборатории собрались несколько человек, их лица выражали смесь любопытства и скептицизма. Мистер Эдисон подошёл ко мне, установил иглу для записи и начал медленно вращать рукоятку. Наклонившись к рупору, он громко и чётко произнёс строчки из детского стишка: «У Мэри был барашек». Затем он остановился, сменил иглу на воспроизводящую и снова начал вращать рукоятку. В комнате повисла напряжённая тишина. И вдруг… из рупора раздался тихий, немного дребезжащий, но абсолютно узнаваемый голос, повторяющий те же самые слова: «У Мэри был барашек». Повисла пауза, а затем лаборатория взорвалась от изумления и аплодисментов. Люди не могли поверить своим ушам. Я, простая машина из латуни и фольги, заговорил. Я произнёс свои первые слова и доказал, что звук можно поймать, сохранить и оживить снова. В тот момент я перестал быть просто идеей и стал первым в мире устройством, обладающим звуковой памятью.

Моё рождение произвело настоящий фурор. Новости о «говорящей машине» из Менло-Парка разлетелись по всей стране. Мистер Эдисон отвёз меня в Нью-Йорк, чтобы продемонстрировать мои способности редакции журнала «Scientific American». Люди выстраивались в очереди, чтобы услышать, как я говорю. Они были поражены, называли меня чудом и восьмым чудом света. Вскоре я отправился даже в Белый дом, чтобы выступить перед президентом Резерфордом Хейсом. Однако моя первая версия была несовершенна. Оловянная фольга была слишком хрупкой, её можно было использовать всего несколько раз, после чего запись стиралась. Мистер Эдисон и другие изобретатели понимали, что мне нужны улучшения. Вскоре на смену фольге пришли цилиндры, покрытые воском. Они были гораздо долговечнее и позволяли делать записи лучшего качества. Я начал находить своё применение не только как развлечение. Меня использовали для записи писем, которые можно было не читать, а слушать, для обучения языкам и даже для сохранения голосов известных людей для будущих поколений. Примерно в то же время, в 1887-м году, другой изобретатель, Эмиль Берлинер, представил миру своего родственника — Граммофон. В отличие от меня, он использовал не цилиндры, а плоские диски. Это оказалось очень важным нововведением, так как диски было гораздо проще и дешевле копировать массовыми тиражами. Началась дружеская конкуренция, которая только подтолкнула развитие звукозаписи. Благодаря этому соревнованию идей, возможность слушать записанную музыку и голоса становилась доступной всё большему числу людей по всему миру.

Хотя мой первоначальный облик с восковыми цилиндрами давно ушёл в прошлое, моё наследие живёт и по сей день. Я был первым. Первым, кто научил человечество не терять звуки, кто дал им память и бессмертие. Основной принцип моей работы — игла, считывающая информацию с вырезанных дорожек — лёг в основу виниловых пластинок, которые были популярны на протяжении всего двадцатого века и снова возвращаются в моду сегодня. Но мой дух, сама идея сохранения звука, живёт в каждом современном устройстве. Когда вы слушаете музыку на своём телефоне, включаете подкаст или смотрите видео, вы пользуетесь плодами той самой идеи, которая родилась в голове Томаса Эдисона холодным декабрьским днём. Я научил мир сохранять самое ценное: великие музыкальные произведения, исторические речи и, что самое важное, голоса близких людей. Благодаря мне, мы можем услышать, как звучал мир сто лет назад, и можем оставить свои голоса для тех, кто будет жить через сто лет. Я — Фонограф, и моя история — это история о том, как одна блестящая идея подарила человечеству вечную память звука.