Гертруда Эдерле

Привет, я Гертруда Эдерле, но вы можете звать меня Труди. Я хочу рассказать вам свою историю. Я родилась 23 октября 1905 года и выросла в Нью-Йорке, в районе Манхэттен, в начале 1900-х годов. Мой отец, Генри, был мясником, и наша жизнь была простой, но полной любви. Наша семья обожала проводить лето в нашем коттедже в Хайлендсе, штат Нью-Джерси. Именно там, на реке Шрусбери, отец научил меня плавать. Он обвязывал верёвку вокруг моей талии и пускал меня в воду. Это может показаться странным, но именно так я впервые почувствовала свободу, которую даёт вода. Когда я была маленькой девочкой, я переболела корью, и эта болезнь серьёзно повредила мой слух. Врачи говорили, что плавание может усугубить ситуацию, но для меня вода была спасением. Под водой мир становился тихим и спокойным, это было моё убежище, где я чувствовала себя сильной и неуязвимой. Проблемы со слухом не остановили меня, а наоборот, заставили ещё больше полюбить воду.

Когда я стала подростком, я присоединилась к Женской ассоциации плавания. Там я обнаружила, что у меня настоящий талант к соревновательному плаванию. Я тренировалась часами, каждый день проводя в бассейне, оттачивая свою технику и выносливость. Это была тяжёлая работа, но я чувствовала себя в своей стихии. В период с 1921 по 1925 год я побила множество любительских рекордов на разных дистанциях, от коротких спринтов до длинных заплывов. Моя упорная работа принесла плоды, и в 1924 году я осуществила мечту каждого спортсмена — поехала на Олимпийские игры в Париж. Представлять свою страну было невероятной честью. Я была в восторге, стоя на стартовой тумбе рядом с лучшими пловцами мира. Я выиграла золотую медаль в эстафете 4 по 100 метров вольным стилем и две бронзовые медали в индивидуальных заплывах. Этот олимпийский опыт придал мне уверенности и вдохновил меня мечтать о чём-то ещё большем, о чём-то, что ещё не удавалось ни одной женщине.

После Олимпиады у меня появилась новая, грандиозная цель: стать первой женщиной, переплывшей Ла-Манш. Этот пролив между Англией и Францией был известен своими ледяными водами, сильными течениями и непредсказуемой погодой. До меня его переплыли всего пятеро мужчин. В 1925 году, при поддержке той же ассоциации, что отправила меня на Олимпиаду, я предприняла свою первую попытку. Моим тренером был Джабез Вулф, который сам безуспешно пытался переплыть пролив много раз. Я усердно тренировалась, но во время заплыва возникли разногласия. После почти девяти часов в воде Вулф приказал другому пловцу вытащить меня из воды. Он утверждал, что я тону, но я чувствовала себя прекрасно и была уверена, что смогу закончить заплыв. Я была в ярости и глубоко разочарована. Мне казалось, что у меня отняли мою мечту. Но это поражение не сломило меня. Оно лишь укрепило мою решимость вернуться и доказать всем, и в первую очередь себе, что я могу это сделать.

Утром 6 августа 1926 года я стояла на побережье Франции, готовая ко второй попытке. На этот раз моим тренером был Билл Бёрджесс, один из немногих мужчин, переплывших Ла-Манш. Погода была ужасной: дул сильный ветер, а волны были огромными. Многие советовали мне отложить заплыв, но я чувствовала, что готова. Я намазала тело жиром для защиты от холода и вошла в ледяную воду. Это был изнурительный заплыв. Я боролась с гигантскими волнами, которые бросали меня из стороны в сторону, с сильными течениями, которые сбивали меня с курса, и со жгучими укусами медуз. Рядом плыла лодка, с которой меня поддерживали мой отец и сестра Маргарет. Они кричали слова ободрения, и это придавало мне сил. После 14 часов и 34 минут невероятных усилий я наконец коснулась английского берега. Я не просто стала первой женщиной, переплывшей Ла-Манш, я побила мужской рекорд почти на два часа. Когда я вернулась в Нью-Йорк, меня встречали как героиню. В мою честь устроили грандиозный парад с конфетти, и два миллиона человек вышли на улицы, чтобы поприветствовать меня. Я стала «Королевой волн», и я надеялась, что мой заплыв вдохновит других девочек и женщин быть сильными, смелыми и следовать за своими, казалось бы, невозможными мечтами. Я доказала, что женщина может сделать всё, что может сделать мужчина, а иногда и лучше.