Декларация независимости Аргентины

Меня зовут Франсиско Нарсисо де Лаприда, я юрист и политик, и мне выпала честь председательствовать на конгрессе, который навсегда изменил судьбу моей родины. Чтобы вы поняли важность того дня, позвольте мне рассказать вам о времени, в котором мы жили. Хотя мы начали наш путь к самоуправлению еще во время Майской революции 1810 года, мы все еще находились в странном положении. Мы управляли собой сами, но формально оставались подданными испанской короны. Это было похоже на то, как если бы вы жили в своем собственном доме, но кто-то другой все еще владел ключами и мог войти в любой момент. Эта неопределенность делала нас уязвимыми. Ситуация стала еще более напряженной, когда в 1814 году на испанский трон вернулся король Фердинанд VII. Он не собирался мириться с нашей свободой и был полон решимости вернуть контроль над своими американскими колониями. Мы получали известия о том, что он отправляет войска, чтобы подавить наши стремления. Мы поняли, что больше не можем оставаться в подвешенном состоянии. Нам нужно было сделать выбор: либо снова стать колонией, либо объявить всему миру, что мы являемся свободной и независимой нацией. Поэтому со всех концов Объединенных провинций Рио-де-ла-Плата делегаты, такие как я, отправились в долгий и трудный путь. Мое путешествие в город Тукуман было долгим и пыльным. Дороги были плохими, а опасности подстерегали на каждом шагу. Но все мы знали, что наша цель оправдывает любые трудности. Тукуман был выбран не случайно. Он находился в центре нашей территории, вдали от Буэнос-Айреса, где было много сторонников сохранения связей с Испанией. Это было место, где мы могли собраться и принять решение о нашем будущем без лишнего давления.

Когда я прибыл в Тукуман, я увидел скромный белый дом, известный как Каса-де-Тукуман. Это был не дворец и не величественное правительственное здание, а простой дом, принадлежавший уважаемой семье. Именно здесь, в этом скромном месте, должна была решиться судьба целого народа. Внутри царила атмосфера нервного возбуждения и великой ответственности. Мы, делегаты, съехались из разных провинций, у каждого были свои идеи и взгляды на будущее. Месяцами мы вели жаркие дебаты. О чем мы спорили? Обо всем. Какую форму правления нам избрать — республику или конституционную монархию? Как объединить наши разрозненные провинции в единое сильное государство? Споры были ожесточенными, но всех нас объединяло одно — страстное желание свободы. В это решающее время мы получали письма от генерала Хосе де Сан-Мартина, великого полководца, который готовил свою армию для освобождения Чили и Перу. Его слова были подобны удару грома. Он писал, что не может вести в бой армию мятежной колонии. Ему нужна была поддержка свободной нации, чтобы его борьба имела законную силу. «Доколе мы будем ждать, чтобы объявить о нашей независимости?» — спрашивал он. Его письма придавали нам решимости и напоминали, что наши политические решения имеют прямое влияние на солдат, сражающихся на поле боя. Наконец, настал день, который вошел в историю. Меня избрали президентом Конгресса на тот месяц, и на мои плечи легла огромная ответственность. Утром 9-го июля 1816 года я вошел в главный зал. Воздух был наэлектризован ожиданием. Я видел лица своих коллег — на них читались и надежда, и тревога. Я встал и призвал всех к порядку. В наступившей тишине я задал самый важный вопрос в нашей жизни: «Желают ли Объединенные провинции быть свободной и независимой нацией от королей Испании и их метрополии?».

В тот момент, когда я закончил говорить, в зале повисла напряженная тишина. Казалось, прошла целая вечность, хотя на самом деле это были лишь секунды. А затем комнату потряс единодушный крик: «Да!». Это был не просто ответ, это был рев освобождения, вырвавшийся из глубины души каждого присутствующего. Мужчины, которые прошли через годы сражений и неопределенности, плакали от радости. Мы обнимали друг друга, осознавая, что только что перевернули страницу истории. Чувство облегчения и триумфа было неописуемым. Затем наступил торжественный момент подписания Декларации независимости. Один за другим мы подходили к столу и ставили свои подписи под документом, который провозглашал рождение новой нации. Каждое движение пера было клятвой, обещанием защищать нашу новообретенную свободу до последней капли крови. Мы знали, что с этого момента пути назад нет. Мы объявили себя врагами могущественной империи, и нас ждала долгая и трудная борьба. Как только новость достигла улиц, город взорвался ликованием. Зазвонили колокола всех церквей, люди высыпали на улицы, обнимались, пели и кричали от радости. Праздник продолжался несколько дней. Это был праздник не только для жителей Тукумана, но и для всего нашего народа. Я смотрел на это всеобщее веселье и понимал, что 9-е июля 1816 года было лишь началом. Впереди нас ждали годы войны и трудностей. Но в тот день мы дали нашим солдатам и нашему народу то, чего им так не хватало: знамя, за которое можно сражаться, законную причину для борьбы и имя — свободная нация. Этот день научил меня и моих соотечественников тому, что когда люди объединены общей целью и проявляют мужество, они могут сами определять свою судьбу.